СЫЗРАНСКИЙ ЛИНЕЙНЫЙ ОТДЕЛ
МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
НА ТРАНСПОРТЕ

 

НОВОСТИ

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

ДЛЯ ГРАЖДАН

ОБРАЩЕНИЯ

КОНТАКТЫ

 






















  

К 100-ЛЕТИЮ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ НА ТРАНСПОРТЕ


Дело о пуховых шалях

 

      Представляя сидящего передо мной человека - Евгения Константиновича Заварзина, один из сотрудников следствия линейного отдела произнес: «Гремело когда-то это имя по всей Куйбышевской железной дороге». И добавил: «Наверное, это один из самых первых следователей Куйбышевской области».

      - Служить в милицию я попал не по собственной воле, - чуточку с иронией рассказывает о себе Евгений Константинович (на фото). – В 50-х годах прошлого века служил срочную в погранвойсках. Потом стал курсантом Калининградского пограничного училища. Можно сказать, вполне определился в выборе жизни. Но нашему великому реформатору Никите Хрущёву показалось, что в стране слишком много офицеров-пограничников. Училище расформировали, а мне пришлось снять форму и отправиться на гражданку. Приехал в Сызрань. И тут меня вызывают в горком партии. Прихожу к секретарю, а он: «Мы посмотрели Ваши документы. У горкома есть мнение направить Вас на работу в милицию». Я ему отвечаю категорически: «Не могу». Секретарь интересуется: «А почему?». И я признался, что, когда вижу на улице человека в милицейской форме, перехожу на другую сторону. Удивительного тут ничего нет. В 50-е годы о репрессиях еще никто не забыл. Партийный секретарь подумал над моими словами и выдал окончательное решение: «Вот Вам и нужно работать в милиции. Кто-то ведь должен бороться с бериевщиной в органах». 

 

 О начале своей службы в милиции рассказывать не хочу. Было всякое, но по большому счету – обычная работа. А вот то, что я, наверное, был в первой пятерке сотрудников милиции Куйбышевской области, у которых в графе «должность» появилась запись «следователь», это верно. Раньше в милиции были только органы дознания. И лишь в 1964 году вышел указ – создать здесь следственные отделения. В первые же дни после указа меня пригласили в следствие. Я тогда учился в заочном институте. Не скрываю – работы было столько, а служил я в райотделе милиции, что после перехода на новую должность первую же сессию завалил.

      Как попал в линейный отдел? Да из-за денег. В транспортной милиции на этой должности платили на 50 рублей больше. Чтобы вы представили, что за сумма это была в 60-е годы, приведу всего лишь два примера. У меня тогда уже была  семья, дети. Так вот, за квартиру я платил восемь рублей, а за детский сад – шесть. Я 14 рапортов написал, чтобы попасть в «линейку»…

      …В нашей работе всегда есть дела, которые будешь помнить всю жизнь. Вы, наверное, думаете, что расскажу о каком-то убийстве? Было и такое. Ну, как забудешь случай, когда  почти мальчишку застрелили прямо в поезде…

 

Но расскажу о другом деле. Вот я сейчас читаю о полиции, фильмы смотрю… Одни кругом агенты, даже слово какое-то придумали - «под прикрытием». А ведь в 60-е годы слово «агент» боялись произнести. Вообще тема запретная была. Подписку давали. И боюсь, если бы кто ее нарушил,  дело кончилось бы не только увольнением со службы.

      Агенты были разного уровня. Кто-то работал с рядовым «опером», ну, а были и люди завербованные высшим звеном руководства. И в какой-то степени неприкасаемые. Так вот. Я отправил такого агента областного  ОБХСС из Пензы… за решетку. На целых восемь лет! Начиналось это дело очень обыденно, я бы даже сказал, скучно… Шел по перрону нашего вокзала постовой, а навстречу две женщины с чемоданами. Только что сошли с поезда. Трудно сказать, что им показалось, но буквально на глазах сотрудника милиции женщины бросают чемоданы и пускаются в бега. Чемоданы принесли в линейный отдел, а там пуховые шали. В общем-то, все понятно, постовой спугнул спекулянтов. Единственное, что выяснили: женщины приехали из Пензы. Дело направили туда и забыли…

      Проходит месяц. Меня вызывают к руководству, говорят: «Чемоданы с шалями помнишь? Собирайся – поедешь в Пензу». Я возмутился: «Почему я? Пусть в Пензе и занимаются своими спекулянтами». Мне в ответ: «Ты не понимаешь! Дело на контроле в Москве! Шали не настоящие. Подделка под пуховые. И где-то есть цех по их изготовлению».

      Поехал я в Пензу. И жил там целых три месяца. Обитал в кабинете начальника ОБХСС линейного отдела. О гостиницах в те времена мы даже  и не мечтали.

      Что меня сразу поразило? Небывалый размах «цеховиков». Потом мы отыскали такие шали буквально по всему Советскому Союзу. Здесь нужно пояснить. Жил народ тогда скудно. А шали пензяки продавали недешево. Женщина в обновке попадала под мокрый снег, и лицо у нее становилось черное, как сажа. Самоделка. И соткана кое-как, и покрашена «на коленке». Люди были очень злые! И сразу шли писать заявление в милицию.

 

Долго рассказывать о расследовании не буду. Очень сложное! Выявили целое преступное сообщество – 24 человека. Кто-то закупал сырье, кто-то ткал, кто-то красил… Пуховой нитки в шалях практически не было. «Специалисты» просто умело их расчесывали. Вышли и на руководителей цеховиков – Гаврилину и Стифировскую. Гаврилина подалась в бега. Объявили ее во всесоюзный розыск и задержали. Привели ко мне на допрос. А нужно обязательно сказать: успех наш по этому делу объяснялся и тем, что один из моих оперативников сумел внедрить в преступную группу агента. И тут вдруг Гаврилина заявляет: «Гражданин следователь, у тебя ничего не получится. Я агент. Работаю на областной ОБХСС». Да, совсем веселая история. Но я-то работаю в линейном отделе милиции… Сижу спокойно, веду допрос. Демонстрирую - мне все равно, кто чей агент. И на кого работает.

      Гаврилина заходит с другой стороны. Ей около шестидесяти лет, я еще молодой. Спрашивает: «Мальчик! Что ты вообще хочешь?». Я говорю: «Закончить дело, направить его в суд». Она мне: «Денег хочешь? Много».

      Мне стало интересно. Всегда нужно знать,  сколько ты стоишь в жизни. Гаврилина называет мне сумму. Цифры ошарашили. Невероятные в моем представлении деньги! Можно было смело уволиться из милиции и не работать до конца жизни. Знаю – не врет. Была информация – Гаврилина все заработанное «непосильным трудом» перевела в золото. Искали мы его долго. Она смеялась – никогда мое золото не получите! Так и не нашли клад. А деньги она зарабатывала по тем временам колоссальные. Шалей было изъятых – целый грузовик. Не шучу и не преувеличиваю. Всего не расскажешь, но дело я все-таки довел до конца.

      …Гаврилина получила восемь лет заключения. Все ее 23 подельника – сроки поменьше. Я получил премию – 15 рублей от начальника управления линейной милиции. Уверяю, по меркам 60-х годов прошлого столетия это были неплохие деньги!            

Валерий Хреков

 



Страницы: Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
Вернуться назад

















      

      Байгулов 
      Рамиль Мягадянович

        Начальник Сызранского ЛО
        МВД России на транспорте,
        полковник полиции




При использовании материалов с сайта ссылка обязательна